» » «Облако в штанах» и одесская любовь Владимира Маяковского

«Облако в штанах» и одесская любовь Владимира Маяковского

Мария Денисова и Владимир Маяковский

Владимир Маяковский родился 19 июля 1893 года в селе Багдади, неподалеку от Кутаиси. Биография поэта широко известна. Поэтому не будем повторять сухие факты и пикантные детали, остановимся только на связях Владимира Маяковского и Одессы.

История поэмы «Облако в штанах» связана с любовью Маяковского и Марии Денисовой. Они познакомились в 1914 году в Одессе. Василий Каменский вспоминал: Маяковский влюбился сразу и безудержно.

Бурлюк глубокомысленно молчал, наблюдая за Володей, который нервно шагал по комнате, не зная, как быть, что предпринять дальше, куда деться с этой нахлынувшей вдруг любовью. Он метался из угла в угол и вопрошающе твердил вполголоса: Что делать? Как быть? Написать письмо?

Мария Денисова побывала на нескольких вечерах Владимира Маяковского. Он все-таки решился признаться в своих чувствах — в день, когда предстояло уезжать из Одессы и продолжать турне. Однако поэта ждало разочарование: Денисова была помолвлена (и вышла замуж).

В поэме есть строки

Вы думаете, это бредит малярия?
Это было,
было в Одессе.
«Приду в четыре», — сказала Мария.
Восемь.
Девять.
Десять.

Маяковский

О поэме Владимир Маяковский вспоминал в автобиографии «Я сам»:

М. Горький: Читал ему части «Облака». Расчувствовавшийся Горький обплакал мне весь жилет. Расстроил стихами. Я чуть загордился. Скоро выяснилось, что Горький рыдает на каждом поэтическом жилете. Все же жилет храню. Могу кому-нибудь уступить для провинциального музея.

В годы Гражданской войны Денисова вступила в брак во второй раз. Ее избранником был революционер Ефим Щаденко. Она создавала агитплакаты, оформляла агитпоезда, сама участвовала в боях и получила ранение. После войны Мария Денисова-Щаденко ваяла скульптуры, ее работы участвовали в международных европейских выставках. Но ее муж всячески противился творческому увлечению. Денисова писала Маяковскому:

Уйти нужно. Работать не дает. Домострой. Эгоизм. Тирания.

Маяковский

Поэт часто помогал Денисовой, они продолжали переписываться, иногда виделись. В середине 20-х Мария Денисова изваяла гипсовый бюст своего «остроугольного друга», как она называла Маяковского.

Кроме того, Владимир Маяковский неоднократно бывал в Одессе, читал свои произведения. Так, в 1924 году, с 20 по 23 февраля, Маяковский четырежды выступил в городе. Сохранилась запись в дневнике литературоведа Льва Рудольфовича Когана, одного из крупнейших специалистов по творчеству А.Н.Островского.

Встреча с читателями

«Вечер состоялся в малопосещаемом театре при бывшей Северной гостинице (в Театральном переулке), где раньше помещался кафешантан. Подходя к входу, я увидел множество студентов, старавшихся пробраться без билетов. В это время подошел и Маяковский. Студенты окружили его с просьбой помочь им. Маяковский скомандовал: Становись в очередь, в затылок! Не толпиться у входа!

Театр был полон. Молодежь заполнила балкон. Интеллигенция и мещанская публика восседали в партере. Все ожидали, будет ли скандал. Ради этого, собственно, пришли и деньги платили.

Маяковский вышел на сцену в пальто и шляпе. Пальто снял и аккуратно положил на спинку кресла, шляпу – на стол, вынул из кармана книжку. Его встретили аплодисментами. Он коротко поклонился и деловито приступил к чтению.

Читал он воистину замечательно. И голос чудный, богатый интонациями, сильный, звучный и гибкий, и разнообразие оттенков, великолепное умение без всяких ухищрений передать деталь – цветовую или звуковую. Он явно был стихотворцем, оратором, трибуном, рожденным говорить с массой. Публика партера, явно пришедшая ради скандала, была заворожена. Те стихи, которые в печатном виде казались непонятными, насильственно разорванными по рубленым строчкам, оказались вполне понятными, ритмичными и, главное, не традиционными, и вполне сегодняшними, и поэтому очень близкими.

Маяковский на сцене

Он делал вид, что читал по книге. На самом деле – читал наизусть, поглядывая из-под опущенных век на публику и следя за впечатлением. Окончив чтение стихотворения, он делал паузу, перелистывая страницы книги, словно взвешивая, что бы еще прочитать.

Во втором отделении Маяковский разговаривал с публикой и отвечал на присланные ему записки. Его ответы были кратки, почти афористичны, оригинальны и очень остроумны.

– Владимир Владимирович, – раздался звонкий голос с балкона, – почему вы ломаете строчку?

– А вы кто? – спросил в свою очередь Маяковский.

– Я студент.

– Ну а как вы сами думаете, почему я это делаю? Звонкий голос ответил вопросом: - А правда, что вам за каждую строчку платят рубль? В зале раздался гомерический хохот. Маяковский серьезно ответил:

– Правда. К сожалению, всего рубль.

– Ну, тогда понятно, почему вы делите строчку на части, иногда даже на три, – задорно выкрикивал с балкона студент при общем хохоте.

– Мне приятно это слышать, – иронически ответил Маяковский, – вижу, что вас кое-чему научили в институте, вы уже понимаете, что три больше одного.

Тут же поднялся такой хохот, что несколько минут публика не могла успокоиться.

– Поговорим серьезно, – сказал Маяковский. – Не судите о работе поэта по-обывательски, мещански. Это пошлость. Говорят, мои стихи малопонятны, трудны. Одно из двух: либо я плохой поэт, либо вы плохие читатели. А так как я поэт хороший, то выходит, что вы плохие читатели...

– Что такое? – взвыли в публике.

– Вы читаете только глазами, а надо уметь читать и ушами.

– Мы не ослы! – закричал кто-то.

– В самом деле? – с улыбкой осведомился Маяковский. – Вот вы слышали сегодня мои стихи, были они непонятны? – Нет, эти понятны, – раздалось со всех сторон.

– А вот эти-то стихи и считают обыкновенно непонятными.

– В вашем чтении они понятны.

– Ну так читайте как я. Вот и все. Я дроблю строчку вот почему. Он увлекательно изложил основы своей поэтики в том именно виде, как потом написал в статье "Как делать стихи". Он приводил простые, всем ясные примеры. И кончил так:

– Я вовсе не хочу сказать, что все должны писать так, как я. Да это и невозможно. Подражание никогда к добру не приводит. Каждому поэту нужно искать свой путь. Мой путь – наилучший для меня. Он дает мне наилучшие средства для передачи моих мыслей о революции, о социализме, о советском человеке. Поэтому не тычьте мне классиков в лицо. Классики – классиками, а Маяковский – Маяковским.

Ему бурно аплодировали. Не только молодежь, но и скептики из партера... На улице его провожала большая толпа.

Автор публикации: Дмитрий Хазан
Если вы обнаружили ошибку на этой странице, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter

Комментарии

Гость




Загрузка...